Романтический националист Костомаров

Распечатать Распечатать

Декабрь 6, 2010 Доставка цветов в пятигорске рассада цветов.

Историк из Воронежа Татьяна Чалая длительное время исследует наследие своего земляка, известного украинскому-российского историка и товарища Шевченко.

Мало кому известно, что один из величайших историков России XIX в. Николай Костомаров родился на Слободской Украине, на территории Острогожского полка украинский слободского казачества в селе Юрасивке. Сейчас эти земли территориально принадлежат России, но на юге Воронежской области этнические украинский сих пор в быту общаются украинский «суржике». Самого Костомарова как исследователя не только русской, но и украинской истории еще при жизни обвиняли в «мазепинства». Сейчас же творчество и жизнь Костомарова уже не первый год изучает его землячка, доцент Воронежской аграрной академии, кандидат исторических наук Татьяна Чалая. Ее отец Петр Чалый долгое время работает собственным корреспондентом областной газеты «Коммуна» в Россошь — «столице» воронежской Слобожанщины и является одним из соорганизаторов ежегодного фестиваля Слободской украинской культуры. Сами инициаторы подчеркивают краеведческом характере своей деятельности, но когда край является украинским, то и краеведение получается соответствующим. История, которую пишет Татьяна Чалая, — тоже.

Казацкие корни

— Татьяна, чем вас заинтересовала фигура Костомарова?

— Мне он интересен прежде всего как общественный деятель. Ну и потом — известный человек, и родом почти из моей родной Россошь. Ведь Юрасивка Ольховатского района — это недалеко от нас. Когда собиралась в Санкт-Петербург, мне говорили: «Может, найдешь его могилу. А то он вроде и земляк, а фотографии с места захоронения нет». Ну и вот поехали мы на Волково кладбище (это был 1996 год), на схеме кладбища могилы Костомарова не было. Мы уже собирались покинуть это место, присели на скамейку, и вдруг меня что-то словно позвало. Встала и увидела. Я сфотографировала могилу Костомарова, положила землю, привезла с Юрасивкы. Приезжаю в Питер в 2009-м — уже стоит указатель: «Могила Костомарова». Интерес к этому человеку явно возрос.

Еще мне он интересен как человек. Воспитанный в Юрасивке, мать — украинская крепостная, отец-помещик-россиянин. Между прочим, сам Костомаров пишет, что один из его предков был сподвижником Богдана Хмельницкого, а когда потерял свой волынский имение, перешел в подданство московского царя. Поселили его, вместе с другими волынянами, на приграничной Белгородской линии, которая впоследствии превратилась в Острогожский слободской полк. Костомаров получил первое образование здесь, в Воронеже. В пансионе, который он не закончил — выгнали за знакомство с винным погребом. Но в гимназию он поступил — сельской самообразования для того хватило.

— Вы выясняете, как каждый этап жизни историка повлиял на его дальнейшие взгляды …

— Действительно, скажем, Юрасивка с детства пробудила в нем интерес к украинской народности — мать пела украинские колыбельные, и язык он впитывал с детства. Кроме того был отец, который разговаривал исключительно на русском. В Воронеже, несомненно, все педагоги говорили на русском, а в Харьковском университете он снова почувствовал Украинский атмосферу. Он составил интересную работу: «Историю Острогожского слободского полка». Она считается утраченной. Я бы дорого дала, чтобы найти это произведение. Потому что многие документы, с которыми работал Костомаров, впоследствии затерялись.
Считал украинский отдельным народом

— Считается, что именно Костомаров научил русскую публику читать исторические труды — у него история написана, как авантюрные романы. Насколько там авторского и насколько документального — это другой вопрос.

— Кстати, а насколько?

— Однозначно, он опирался на документы. Но человек был настолько богата даром интуиции, воображением, — мне кажется — он жил судьбой своих героев. Он даже, по ходу жизни, менял к ним отношение. Например, тот же Богдан Хмельницкий: сначала он воспевал его, а потом находил какие-то негативные моменты в его характере. Сам Костомаров говорил: кумиры нужны для того, чтобы их разрушать. В советскую эпоху его запечатлели «украинским националистом». Мне кажется, в период «Кирилло-Мефодиевского братства» он, действительно, был украинофилом. Но опять же — есть письмо Кулиша, который пишет Николаю Ивановичу: «Зачем вы говорите, что вы не украинский и только из интереса крутитесь между нами? Мы даем вам право гражданства, к тому же иметь ваша украинская. Мы никогда не будем вас так любить, как любим, если считаем вас украинский ». Это почти дословная цитата. Т.е. Костомаров сначала колебался. Он считал себя славянином, но вот русским или украинским. Ну такой романтический он был националист. Ему было обидно, что существование украинского народа на правительственном уровне возражали, и он пытался доказать, что украинский пронесли свою народность, несмотря на гнет поляков. Костомаров считал, что, перейдя под руку царя Алексея Михайловича, украинский осознали, что московский гнет ничем не лучше польского. Для императоров это был удар ниже пояса. Слово «украинский» именно Костомаров первым начал употреблять.

— А кем себя считаете вы как женщина-историк с украинской фамилией?

— У нас в семье интересно. Моя мама — этническая украинская из казацко-старшинским фамилией Нечай. Ее предки еще за реформы Столыпина в Сибирь поехали, там она и родилась, все живы родственники — в Сибири. По папе я уже проследила родословную — пять колен целом есть. Все украинский здешние. Сама я выросла в Россошь, меня воспитала бабушка, которая себя считала, как у нас здесь говорят, «хохлушкой». Она попала под украинизацию, успела поучиться в украинской школе. И меня воспитывала за «Кобзарем» Шевченко: «Любите, чернобровые, и не с москалями.» У нас, на юге Воронежчины, села делятся на хохлячи и москалячи. Говорят соответственно. В Россошь — все на русском, официальной, так сказать, языке. А вот в семьях очень часто — украинская. Но уже современные мамы, мои ровесницы — они принципиально с детьми говорят на русском, чтобы им легче было в школе.

— А как слобожан, не тянет к «матери городов русских»?

— У меня прабабушка несколько раз пешком на богомолье ходила в Лавру. Говорила: «Тот жизни не знал, кто в Лавре не бывал». У нас очень много паломников в Киев ездит, к Почаевской и Святогорской лавр. Киев для меня настолько дорогое, родной город — столько раз там была, а все равно хочется еще. Москва — суетное город, хотя и чистое, а в Киеве все равно легче дышится, душой отдыхаешь. Возможно, потому что в Москву только по делам ездишь, надо все бегом-бегом. А в Киев приезжаешь — Лавра у меня целый день занимает. Но мне трудно себя то идентифицировать. Видимо, поскольку я живу в России — значит русская. Когда я родилась, понесли папин паспорт, и в свидетельство о рождении записали «русская». Когда сестра родилась, был мамин паспорт, и записали «Украинское». И вот в семье мама с сестрой — украинский, а мы с отцом — русские. Правда, сейчас уже из паспортов графу «национальность» убрали. Россияне мы все.

Есть что сказать?

Вы должны войти для размещения комментария.


Rambler's Top100