«Генетика» песни

Распечатать Распечатать

Июнь 17, 2010

Звуковая вибрация аутентичной музыки способна творить чудеса. Не потому ли народу не дают слушать его настоящий фольклор?

Было бы вполне естественно, если бы на 19-ом году независимости глубинный народный фольклор в Украине пополнил нишу национальных ценностей, которые охраняются государственными программами. Но случилось все как раз наоборот. Украинской песней теперь профессионально заботятся научные работники и педагоги лишь в четырех областных центрах страны и то не на полную силу через нехватку финансовой поддержки. А это значит, что аутентичное песенное наследство других этнокультурных регионов может со временем кануть в Лету. Этой тревогой поделилась кандидат искусствоведения, заведующий кафедры украинского народного пения и музыкального фольклора Харьковской государственной академии культуры, тномузыколог Вера Осадча.

Фольклорная политтехнология

— Вера Николаевна, в Харькове вы имеете репутацию наиболее влиятельного эксперта из украинской песни. Ваш дар выделять настоящие зерна среди бытовых плевел высоко оценивают даже титулованные профессионалы. Поэтому как работается вам сейчас? Насколько я помню, в конце 80-х у вас было немало проблем с группами, которые вдруг от всего сердца запели у нас украинской, а вы им говорили, что петь надо прежде всего правильно.

— К сожалению, действительно была такая тенденция. С одной стороны, использовались старые методы показа фольклорного искусства, а из другого — очень большое количество любителей презентовали себя как народных певцов, сказателей. Это для них была как культурное действие, культурное проявление, проявление их общественной определенности.

— И активности. Если ты поешь на украинском в Харькове — ты уже открыто демонстрируешь свою патриотическую позицию.

— Да, безусловно. А на художественный уровень тогда не сворачивали внимания. Но хорошо, когда это один раз. А дальше — больше, ведь потом Министерством образования был брошен клич: каждой школе — фольклорный ансамбль. Внучки повытаскивали из бабьих сундуков в селах вышитые рубашки, давние полотенца, кружево и понесли к школе, потому что в каждом учебном заведении надо было оборудовать национальный уголок и создать фольклорный ансамбль. Но кто там учил этому местному фольклору? Брали из сборника самую популярную песню, одевали детей неизвестно как, потому что настоящие рубашки уже были в национальном уголке, и начинали запросто петь неизвестно какими голосами.

— Наверное, когда низкий уровень профессионализма касается чьего-то авторского творчества, то это еще полбеды, а когда идет речь о фольклоре, то тень низкопробности падает очевидно на уровень национальной культуры вообще?

— Это тот момент, который бы я назвала политической технологией. Мне пришлось в декабре прошлого года встречаться из тогда еще главой Харьковской облгосадминистрации Арсеном Аваковым, который поддерживает наши фестивали «Печенежское поле» и «Певчие террасы». Он метко охарактеризовал проблему нашего дела : «отсутствие стандартов». Я его тогда спросила: «Вы знаете, почему народа не дают слушать его настоящий фольклор? Потому что это очень большая сила. Когда его просто так дать как чистую информацию, народ будет намного сильнее, чем он есть сейчас. И, соответственно, когда людям не показывают необработанный фольклор, то это делают умышленно для того, чтобы народ был слабее. Лучше так, опосредствовано».

Тогда Арсен Аваков воспринял критически мои слова. Во время встречи его больше интересовало, как омолодить увлечение этнической культурой. Но я считаю, что это концептуальная мысль. Для меня она очень важна. Я просто видела по себе, которыми вырастают дети в детских фольклорных коллективах. В нашей Новой Водолазе есть, например, фольклорно-этнографическая группа «Вербиченька» Дома детского и юношеского творчества. Там около сотни детей разного возраста. Руководят коллективом мать и дочка — Ольга и Татьяна Коваль, которые не только учат обрядам и пению, но и внедрили систему традиционного общения между ребятами и девушками. Ту, которая бытовала когда-то в украинских общинах. Раньше же родителям некогда было заниматься воспитанием детей, потому что они все время были в поле или хозяйничали по хозяйству. Поэтому среди молодежи, детей, подростков были свои правила поведения. Старшие воспитывали младших. Существовали также правила полового воспитания — что можно делать, а что нет.

Эти моменты госпожи Ольгой постепенно вводятся во время подготовки фольклорных программ, и дети впоследствии переносят традиционные, но забыты правила на свое повседневное общение. Старшие начинают заботиться о меньших, ребята выражают уважение девушкам. Вы даже не представляете, как приятно наблюдать именно за такой формой, казалось бы, житейского поведения. А сколько раз приходилось замечать очень необычные, как на сегодня, но на удивление трогательные вещи! Едем, например, из фестиваля или на фестиваль, а эти сельские девочки садятся где-то позади в автобусе и начинают петь песен, которых уже не пели их мамы, а может, и бабушки, так как пережили страшный голод, войну. А в этих совсем молодых девочек в какой-то просто непостижимый способ вдруг просыпается генетическая память, что позволяет глубоко почувствовать свои истоки, свой корень. То есть я считаю, что в подсознании нашего народа, на каком-то глубинном уровне, еще есть ощущение этнического рода. И это ощущение может способствовать не только возобновлению отношений, но и отвращению к курению, наркотикам, алкоголю. Ведь традиционное воспитание — это перечень правил, который в действительности очень четкий, конкретный. Это правила, которые когда-то веками организовывали жизнь народа.

Песня — средство единения со Вселенной

— Вера Николаевна, наши пращуры полагались на силу традиционных обрядов и не начинали без их службы ни одной работы. Как вы думаете, эта надежда держалась на страхе перед неизвестностью или, может, народные обрядовые действа действительно имеют определен чудодейственный код, который усилен человеческой верой, способный творить чудеса?

— Обрядовый момент благодарности, взаимодействия с природой, взаимодействия с другими тонкими мирами, безусловно, был заложен на уровне вибрационном в голосе человека. Вся история пения, музыки — это история постигания музыкального звука. И наши пращуры чувствовали это знание как целостность. Оно у них выражалось в пении. То есть именно через звук.

— Можно сказать, что песня обеспечивала связь человека со Вселенной, ведь человеческий геном, как утверждают ученые, тоже имеет волновую природу и вибрирует в такт вибрациям Космоса?

— Это в действительности так и есть. Профессионально выполненный фольклор дает совсем другое качество пространству. Когда, скажем, весна, то вспомним прежде всего традиционные украинские веснушки. Как их выполняли? Люди от села к селу становились на холмы так, чтобы одни могли слышать других, и начинали петь. Они воспевали окружающее пространство. Тот начинал вибрировать, и наступала настоящая весна. Точь-в-точь так все происходило и в танке. Чем больше фигур, чем более ладно будут идти участники обрядового действа, тем выше поднимется Солнце, тем быстрее будет бежать вода, тем крепче взойдут растения и принесут более богатый урожай. Все эти вещи, безусловно, связанные между собой и закодированные в самом звучании, потому что звук действительно является в первую очередь волной. Он действительно имеет волновую природу. И эта звуковая природа взаимодействия и делает музыку одним из существенных движителей мировых процессов. Вообще. То есть умение петь нам дано не просто для того, чтобы мы себя развлекали, а как еще одно средство единения со Вселенной.

— Если это действительно так, то в каждом регионе, наверное, должны быть своего рода «генетические банки» фольклорных образцов, которые бы и через века хранили чистоту звучания аутентичных мелодий?

— Когда-то в Украине действовал фольклорный радиоконкурс «Золотые ключи». Благодаря нему на хорошую аппаратуру записали пение многих народных коллективов. Эти записи теперь хранятся в Украинском доме радиозаписи. Считаю, что это настоящая национальная казна, ведь чем дальше по времени, тем меньше люди помнят, как распевают эти песни, тем более сглаживается языковой диалект, местный интонационный фон. А в записях от исполнителей тех поколений это было еще очень ощутимо. У нас, на Харьковщине, тоже есть три фонда, где хранятся результаты фольклорных экспедиций нескольких поколений исследователей.

Есть что сказать?

Вы должны войти для размещения комментария.


Rambler's Top100